Ни разу не завёл «Сатсуму», зато нассал в рот и получил достижение.
Теперь, когда в гараже стоит этот груда металлолома, больше напоминающая памятник человеческому упрямству, чем транспортное средство, я чувствую странное удовлетворение. Поршни заклинило еще на этапе сборки, карбюратор плюется бензином в лицо, а проводка искрит так, будто внутри поселился демон короткого замыкания, но всё это меркнет перед осознанием того, что я — единственный человек в округе, чья мочеиспускательная система работает стабильнее, чем двигатель внутреннего сгорания этой финской развалюхи.
Я стою посреди мастерской, вдыхая густой коктейль из запаха дешевого пива, пролитого масла и собственного триумфа. Достижение «Золотой дождь» в списке Steam сияет ярче, чем фары, которые я так и не смог подключить. В конце концов, зачем мне ехать в город за продуктами или на техосмотр, если я уже достиг вершины своего мастерства? Сатсума может стоять на кирпичах до скончания времен, обрастая ржавчиной и пылью, но я останусь в истории этого симулятора как тот самый безумец, который предпочел физиологический акт инженерному подвигу. Захлопываю капот, который всё равно не держится, и иду к холодильнику за очередной порцией «Килью» — сегодня я заслужил право не заводить этот проклятый мотор.
В конце концов, жизнь в финской глуши — это не про скорость, не про победы на раллийных трассах и уж точно не про прохождение техосмотра у того усатого бюрократа, который смотрит на меня как на досадное недоразумение. Жизнь здесь — это искусство деградации, доведенное до абсолюта. Пока другие игроки судорожно листают мануалы, пытаясь понять, почему их «Сатсума» глохнет на второй передаче, я постиг дзен в абсолютном бездействии. Мой гараж — это храм энтропии, где главным инструментом стал не гаечный ключ на десять, а способность сохранять невозмутимость, когда всё вокруг катится в тартарары.
Я открываю банку, и шипение газа звучит как аплодисменты моим неудачам. Снаружи, за стенами мастерской, мир продолжает существовать: ездят грузовики, меняются времена года, где-то там, в лесу, лоси ждут, пока я наконец выеду на дорогу, чтобы эффектно размазать меня по асфальту. Но я не доставлю им такого удовольствия. Я прислоняюсь спиной к холодному, промасленному крылу, которое держится на честном слове и паре ржавых болтов, и чувствую, как по спине стекает холодный пот вперемешку с остатками машинного масла.
Пусть двигатель остается немым памятником моей лени. В конце концов, если бы я хотел собрать работающий автомобиль, я бы пошел работать на завод, а не запирался в этом сарае с ящиком алкоголя и набором инструментов, которые, кажется, были созданы исключительно для того, чтобы калечить пальцы. Моя «Сатсума» — это не машина. Это зеркало. И в этом зеркале я вижу человека, который понял главное правило этой игры: если ты не можешь заставить механизм работать, заставь его стать частью твоего личного, абсурдного перформанса.
Я делаю глоток, чувствуя, как «Килью» обжигает горло, и смотрю на приборную панель, которая никогда не оживет. В тишине гаража, нарушаемой лишь редким капаньем масла на бетон, я чувствую себя королем этого ржавого королевства. Завтра, возможно, я попробую подтянуть ремень генератора. Или, что более вероятно, я просто нассу в радиатор, чтобы посмотреть, даст ли игра еще какое-нибудь нелепое достижение. В этом мире, где всё ломается, единственное, что остается по-настоящему надежным — это моя способность превращать любую техническую катастрофу в повод для очередного тоста.
